ЖАН ЖИРОДУ
НА
ВОЛОСКЕ
Рассказ
Перевод с французского И.В. РАДЧЕНКОЕщё не остыв от объятий госпожи Шерлок Xолмс, я столкнулся на улице – такова уж моя планида – с её супругом.
- Вечер добрый, - приветствовал меня прославленный сыщик. – Отужинаете со мной? Тысячу лет вас не видел!
Должно быть, я не сумел скрыть волнения. Холмс лукаво улыбнулся.
- Понимаю, понимаю. Господин спешит к даме сердца.
Скажу «нет» - получится, что я скрытничаю. Скажу «да» - выйдет, что я его избегаю. И потому я пробормотал (видимо, чересчур уж поспешно), что дама может и подождать: мол приду не в восемь, а в девять, а если ей это не по душе, могу и вовсе не приходить.
В ответ Шерлок обнял меня за плечи и пристально взглянул в глаза:
- Ах, оставьте!Мой дорогой, вы попались на удочку. Я же вижу, что вы идёте со свидания!
Дрожь пробежала по моему телу и вышла нapужу через волосы, отчего те стали дыбом.
По счастью он добавил:
— Hу, будет нам шутить. Пойдёмте лучше в peсторан. Извините, что не могу пригласить вас к себе, но меня сегодня не ждут. У горничной выходной.
Я полагал, что всё самое страшное уже позади. Правда, за супом мой друг то и дело погружался в задумчивость, однако я отнес это на счёт проделок какого-нибудь карманника или сутенёра. Вдруг Холмс легонько толкнул меня ногой,
— Вот и доказательство - произнёс он.
Опять за своё!
— Неоспоримое, неопровержимое доказательство того, что вы именно идёте со свидания: ваши ботинки застегнуты наполовину, следовательно, либо вас застали врасплох — а эта гипотеза несостоятельна, поскольку галстук ваш женская рука завязала любовно и неспешно, — либо в доме вашей подруги не пользуются крючками для обуви. Это может быть, например, английский дом1.
- У всякой женщины есть шпильки, — ввернул я с натужной улыбкой. — А шпилька легко заменит застёгивательный крючок.
— У вашей подруги шпилек нет, — отрезал Холмс. — Вы, возможно, не знаете, что англичанки образовали лигу противниц шпилек. А кроме того, шпилек не употребляют женщины, носящие парик. Уж это мне доподлинно известно, поскольку моя жена из их числа.
- Ах вот оно что, — протянул я.
Ему явно нравилось меня мучить. Вдобавок этот дуралей посадил меня спиной к окну, из которого немилосердно сквозило: холодный воздух пробрал меня до мозга костей, и я чихнул. Когда я доставал носовой платок, из моего кармана выпал маленький — чуть больше листочка, чуть меньше ладони — платочек с кружевами. Шерлок положил его на стол и вновь углубился в наблюдения.
- Это женский платок,—изрек он наконец.
Лицо его расплылось в улыбке.
- Дитя! — бросил он,— Вы выдали себя платочком. После той истории с Отелло носовые платки сделались достоянием оперетты. Впрочем, я не любопытен. Вы позволите осмотреть платок?
Я пролепетал что-то несуразное, вроде: «Осматривайте, он чистый» — и принялся было насвистывать, дабы выглядеть непринужденнее. В наступившей тишине можно было бы услышать, как пролетит муха, однако эти поганые насекомые, как нарочно, все где-то затаились. Зато сердце мое, включенное на четвертую скорость, ревело, точно мотор, Шерлок отпил глоток бордо, затем еще один, а затем ткнул указательным пальцем в платок.
— Это жена человека подозрительного и хитрого, — вывел он. — Инициалов нет.
У меня словно камень с души свалился, и я выпил залпом два стакана воды. Холмс понюхал платок сам, а потом, поднеся его к моему носу, спросил:
- Чем пахнет?
От платка разило духами «Конго», да так нещадно, что кулика двухнедельной выдержки, которого нам подавали, можно было вполне принять за голубя. Да и охота в этот день только открывалась.
- Чем пахнет? — промямлил я.
К счастью, Холмс никогда не слушает собеседника. Задавая вопрос, он сам для себя формулирует ответ.
— Лично я,— рассудил он — не чувствую никакого запаха. Следовательно, он пахнет духами, к которым я привык. Скажем, «Конго»: ими душится моя жена.
Если вы еще не прошли сквозь огонь, воду и медные трубы, вам не понять, какие муки претерпевал я в эти минуты, В наступившей тишине я ощутил, как столб воздуха, давящего мне на плечи, стал вдвое тяжелей. Я склонился над тарелкой в надежде пробудить у себя аппетит. Шерлок тем временем продолжал меня изучать.
— Волос, — промолвил он.
Заглянув в его тарелку, я попытался возразить;
— Это не волос. Это, скорее всего, порей.
Вместо ответа он привстал, протянул ко мне руку, двумя пальцами — большим и указательным — подцепил на моем воротнике и предъявил мне мягкую шелковистую золотую ниточку, иначе говоря, волос, из тех, что так хорошо смотрятся на плече возлюбленного, когда к нему припадает женская головка.
— Ну — протянул он, — что это?
— Это, - сколько ни старался я придать голосу безразличие, ответ прозвучал вызывающе: — Это, как вы изволили заметить, волос!
Он положил его на белую скатерть. Я изо всех сил чихнул в сторону волоса, надеясь, что мой погруженный в задумчивость палач объяснит этот чих сквозняком. Волос приподнялся, извиваясь, точно змея на хвосте, однако со стола, паршивец, не слетел.
— Чихните еще раз, — скомандовал Холмс, сразу же разгадав мой маневр.
Это было уже слишком. Я возмутился;
— Чихайте сами, если вам угодно.
Он чихнул. Волос приподнялся, извиваясь, и т. д. (смотри выше).
— Сомнений быть не может, это волос от парика,— заключил он.— У него клейкое основание.
Волос упал поперек стола и замер: теперь нас разделял труп. Мертвый волос, казалось, стал еще длиннее, чем прежде.
Шерлок опорожнил стакан и — несмотря на все мои попытки подлить ему шабли, впрочем преотвратного,— стал смотреть сквозь него как в лупу.
- Это волос моей жены, — изрек он наконец.
- Ого-го! — Я напустил на себя игривость, пытаясь скрыть охвативший меня ужас. - Госпожа Холмс очень красива. Вы мне льстите.
Он же смотрел на меня с состраданием:
- Мне жаль вас, друг мой... Эта потасканная ирландка...
Heт, лучше смерть, чем неизвестность. Я, признаться, не люблю, когда меня поджаривают на медленном огне. Да еще в присутствии дурака-официанта, который, подавая, подслушивает вас. Непрошеного свидетеля я отослал.
- Ну а вы, — прошипел я, вставая и пронзая Шерлока взглядом.— Извольте объясниться!
Я как говорится, брал быка за рога, прямо-таки лез на рожон. Противник мой, однако, не изменил своей почтительной иронии.
- Итак, - произнес он,— вы идете со свидания и, завидев меня, смущаетесь, следовательно, вы заинтересованы в том, чтобы я не узнал, кто именно дарит вам свою благосклонность. Ваши ботинки не застегнуты... И все это — в день, когда моя горничная отсутствует, а жена остается одна. Вы достаете платок, принадлежащий моей жене. Я обнаруживаю на вашем плече волос из ее лучшего парика. Следовательно…
Сердце мое застучало так, что чуть не оборвалось. Но чем быстрее оно билось, тем медленнее тянулось время.
- Следовательно, — продолжил Холмс, - глядя на меня, как удав на теленка, которого он собирается проглотить. — Следовательно... Вывод сделайте сами.
И я сделал вывод! Откинувшись на стуле, я лихорадочно сжимал рукоятку револьвера, отличного двенадцатизарядного браунинга. Как глупо, что я никогда его не заряжаю!
- Следовательно... — хладнокровно заключил Холмс.— Заметьте, дорогой друг, что я не держу на вас зла. Вы... любовник моей горничной!
— Официант! — заорал я.— Куда же вы запропастились, черт побери? Битый час не могу дозваться! Шампанского!
1Англичане и англичанки, как известно, предпочитают полуботинки на шнурках именуемые «Ришелье».
Взято из журнала "Иностранная литература", 1989г., №7.
