Алексей Забазнов

СЦЕНАРИЙ НАПИСАНИЯ СЦЕНАРИЯ

Действующие лица: 

Действие происходит в кабинете Майера, в Голливуде. Кинольвы обсуждают сценарий будущего блокбастера «Побег из красной зоны», время действия: 1937 год, американский агент спасает от расстрела в лагере диссидента Ивана Набокова. 

Майер: Теперь к сценарию фильма «Побег из красной зоны».
Хоккер: Ты знаешь, я прочитал его, но не нашёл эпизодов с участием Ленина, хотя Сталин в сценарии есть.
Майер: Да? Интересно… Видимо, это традиция всех фильмов про русских, Ленин в них не участвует.
Хоккер: А кто был главнее: Сталин или Ленин?
Майер: По-моему, Ленин.
Хоккер: Тогда мы обязательно должны ввести его в картину. Не предложить ли нам эту роль Шварценеггеру?
Майер: Брось, ты что?!
Хоккер: А почему бы и нет? Он сейчас всё равно стал губернатором, и больше чем на эпизодическую роль времени не найдёт.
Майер: Но Ленин был лысым!
Хоккер: Да?!!
Майер: Можешь посмотреть на эту фотографию. Статуя Ленина из Бондианы.
Хоккер: Эти русские - сумасшедшие. Выбирают себе лысых президентов. Я не помню, когда такое случалось в Америке.
Майер: Джонсон был лысым.
Хоккер: Вот как? Возможно; я за него не голосовал.
Майер: Ты тогда ещё не родился. Впрочем, оставим. Значит, Ленина будет играть Денни де Вито.
Хоккер: А Сталина – Уилл Смит.
Майер: Да ты что? Он же чёрный!
Хоккер: И что из этого? Ты запретишь ему играть потому, что он ниггер? Ты что, расист?
Майер: Я не расист, но Сталин не был негром!
Хоккер: Ты сказал слово «негр»!
Майер: Ты его тоже сказал!
Хоккер: Ладно, забудем.
Майер: В России вообще очень мало афроамериканцев.
Хоккер: Да ну, брось! Три года назад я ненадолго заезжал в Москву, там сколько угодно афроамериканцев.
Майер: Сейчас, может быть, и много, но при Сталине их почти не было.
Хоккер: (потрясённым шёпотом) Геноцид? Коммунисты убили всех афроамериканцев в России?
Майер: Не знаю, но, видимо, так. Надо уточнить у Эрни.
Хоккер: Хорошо, тогда кого мы назначим на роль Сталина?
Майер: Надо подумать. Вот его портрет. (Достаёт из папки портрет Сталина).
Хоккер: (рассматривая портрет). Какое типично русское лицо. В Москве все, кроме афроамериканцев, выглядят именно так.
Майер: Сталин не был русским.
Хоккер: А кем он был?
Майер: Американцем.
Хоккер: Ты шутишь?
Майер: Нет. Он из Джорджии, об этом написано в любой энциклопедии.
Хоккер: (смущённо) Я не знал. Вообще-то, у меня тоже есть энциклопедия…
Майер: Ничего. О том, что Сталин был из Джорджии, я впервые услышал от Питера Тодоровски.
Хоккер: А Тодоровски откуда об этом узнал?
Майер: Он из России.
Хоккер: Не может быть. Тодоровски стопроцентный американец – у него такой же немецкий акцент, как и у Шварценеггера.
Майер: А фамилия тебе ни о чём не говорит?
Хоккер: Нет. А что в ней русского? У меня есть соседка миссис Козловски, она тоже стопроцентная американка.
Майер: Фамилии вроде «Тодоровски», «Маслански», «Кончаловски» - это типично польские фамилии.
Хоккер: Но если они поляки, то какое отношение Тодоровски имеет к России?
Майер: Польша находится рядом с Россией, и ещё совсем недавно она входила в Советский Союз.
Хоккер: Понятно. Теперь надо подумать о музыке. Я предлагаю, чтобы музыку написали Элтон Джон и Мадонна.
Майер: Исключено. Во-первых, они не умеют писать музыку. Во-вторых, как ты представляешь себе сталинскую Россию под саундтрек Мадонны?
Хоккер: Но, когда я был в Москве, я часто слышал Мадонну и Элтона Джона.
Майер: Во времена Сталина их не было.
Хоккер: А какую музыку русские слушали во времена Сталина?
Майер: Полагаю, что джаз. Впрочем, надо уточнить у Эрни.
Хоккер: Хорошо, тогда давай ещё решим вопрос с костюмами.
Майер: Что не в порядке с костюмами?
Хоккер: Мне не нравится военная форма русских. Конечно, эти золотые погоны, красные звёзды и медали имени Брежнева выглядят очень эффектно, но у немцев мундиры ещё красивее. Нельзя ли сшить русским персонажам форму по немецкому образцу?
Майер: Нельзя. После «Побега из красной зоны» выйдет сиквелл «Побег из коричневой зоны», где наш американский агент будет спасать из немецкого концлагеря антифашиста Адольфа Гейне. Там будут участвовать и русские. Они должны отличаться от немцев.
Хоккер: А русские во Второй Мировой войне воевали за нас или за немцев?
Майер: За нас.
Хоккер: И против Японии они тоже воевали?
Майер: Э… Не знаю… Нет, наверное, нет. Они всегда поддерживали узкоглазых: во Вьетнаме, в Корее, в Японии.
Звонит телефон. Майер берёт трубку.
Майер: Привет, Эрни! Через два часа. Послушай, раз уж ты звонишь, ответь на несколько вопросов. Какие джазмены были популярны в России при Сталине? … А что же они тогда слушали? … А почему в России было так мало афроамериканцев? … А, понятно… И ещё вопрос, русские принимали участие в нашей войне против Японии? Спасибо, Эрни. (Кладёт трубку).
Хоккер: Что он сказал?
Майер: Он сказал, что русские тоже принимали участие в войне против Японии; что в России живут не афроамериканцы, а афророссияне, и русские никогда не вывозили рабов из Африки; а ещё он сказал, что Сталин запретил джаз, и при нём русские слушали только военные марши.
Хоккер: Неплохо! Мой любимый марш – «Звёзды и полосы навсегда».
Майер: Да, но они слушали русские марши.
Хоккер: Тогда плохо. Зритель не пойдёт смотреть кино с русскими маршами. Нам всё-таки придётся дать заказ Элтону Джону.
Майер: Да ну, это невозможно!
Хоккер: Нет, почему же. Он напишет очень романтическую музыку к финальной сцене.
Майер: А что там у нас в финале?
Хоккер: По традиции фильм должен заканчиваться поцелуем в диафрагму. Целуются два главных героя.
Майер: Но наши главные герои – оба мужчины!
Хоккер: Ну, так что же? Ты что, гомофоб?
Майер: Нет, но…
Хоккер: Да, ты – гомофоб! Поэтому ты не любишь Элтона Джона!
Майер: Да нет же!
Хоккер: Ты – фашист! Я расскажу всей Калифорнии, что ты – фашист, и тебя не пустят ни в одну студию!
Майер: Брось, Тони, что ты несёшь?! Я не гомофоб и не фашист!
Хоккер: Ты не врёшь?
Майер: Конечно же, не вру!
Хоккер: Докажи!
Майер: Пожалуйста! Как?
Хоккер: Поцелуй… меня…
Майер молча бьёт Хоккера кулаком в нос, завязывается драка, вбегают сотрудники, затем охранники, и растаскивают дерущихся в разные стороны.

Конец сценария.

2004