Ё

Эта симпатичная глазастая буковка, как вы знаете, из 33-х букв современного русского алфавита самая молодая. Появилась она в алфавите в 1783 году благодаря княгине Дашковой, а в печатном слове - в 1795 году благодаря поэту Ивану Ивановичу Дмитриеву. Распространено мнение, что букву "ё" ввёл в наш алфавит знаменитый Карамзин, но это не так, хотя Николай Михайлович участвовал в утверждении новорождённой буквы на этом свете, был, так сказать, её крёстным отцом.
Просто так "изобрести букву" в развитом письменном языке - сложно. Княгине Дашковой удалось сделать это потому, что уже давно язык ждал обозначения для звука [о] после мягких согласных в словах: "мёд", "ёж", "тёплый" и других. Задолго до XVIII века, в далёкие времена, в подобных словах произносился звук [э], для записи которого применялась буква "есть" ("е"). Время шло, язык менялся, но орфография изменялась медленнее, чем произношение. Мне доводилось видеть рукописи XVIII-XIX веков, где писарь старательно писал "трехъ", "въ своемъ", "Воробъев". Если же он по недостаточной грамотности и записывал имя какого-нибудь Семёна как "Сименъ", то, заметим, ошибался не там, где произносилось [о] после мягкого: уж тут писарь твёрдо знал, что в таких позициях надо ставить букву "есть".
Как же возник облик буквы "ё"? Две очаровательные точечки над основной частью буквы - известный во многих европейских алфавитах знак. Марку автомобиля "Ситроен" в оригинальном написании так и хочется прочесть как "Ситроён". В немецком этот значок называют умлаутом, во французском - "трема", а по-гречески эти точки называются диарезисом.
Таким образом, у княгини Дашковой были примери использования диакритического (то есть, различительного) знака над какой-либо буквой, для преобразование буквы в знак другого звука. И княгиня выбрала именно диарезис. Но почему же она не стала придумывать новую основу? Всё дело в том, что звуки [э] и [о] после мягкого, из которых последний однажды отделился от первого, оставались связаны в нашем языке сложной, но удивительно гармоничной системой. Взять к примеру интересные корни, где под ударением может звучать и первый, и второй: "щель" - "щёлка", "плеть - плётка" или "стельный" - "тёлка". (Кстати, заметьте, несмотря на "плеть" и "плётку" "клеть" и "клетка" содержат одинаковый звук...) Таким же образом связаны слова "все" и "всё", глагольные формы "течь" - "тёк", "лечь" - "лёг" и др., а также многие иные слова русского языка. Вот потому, что обозначить связь звуков [и] (бывшего [э]) и [о] в словах вроде "ведро" - "вёдра" проще всего при помощи исторической буквы и её модификации, княгиня Дашкова и создала "ё" из существовавшей "е", и новинка прекрасно легла в систему русского языка.
Вот только применяли её крайне неохотно. Было забавно: по правилам русской каллиграфии над буквой "i" полагалось в отличие от печатного облика проставлять две точки, что все грамотные люди спокойно делали. Но изображать две токи над "ё" они упорно не хотели ни при письме, ни при печати.
Ни к чему хорошему это не привело. Хотя в словах "зеленый" или "щетка" угадывались нормальные "зелёный" и "щётка", в употреблении разных слов стали возникать неточности. Как отмечает знаменитый "Словарь ударений" Агеенко и
Зарвы, это бывает и с иноязычными словами (афера, гренадер), и с исконными (бытие, оседлый). Не только вместо нужного [э] может появиться ненужное [о], бывает и наоборот, и вместо русской "жёлчи" появляется "желчь", а вместо французского "скабрёзный" - "скабрезный".
Впрочем, бывают в нашем языке удивительные исключения. Вот, взять фамилию великого русского математика Пафнутия Львовича Чебышева. По давней традиции его фамилия неизменно пишется через букву "е", а произносится как "Чебышёв", что оговаривается в словарях и энциклопедиях. Но уж фамилию великого гроссмейстера Алехина никак нельзя произносить "Алёхин". Та же самая и одновремено противоположная ситуация у французов Ришельё, Монтескьё и Депардьё.
Ришельё, Монтескьё, Депардьё
Да и ладно бы с этими французами, и чёрт с фашистом Дёницем, но ведь и старинный русский город Змиёв страдает!
А вообще (я думаю, многие со мной согласятся), писать букву "ё" даже приятно. А уж если попадётся слово "трёхведёрный", так это просто праздник какой-то!
Старая поговорка о расставлении точек над "i" в наше время утратила былую актуальность, потому что из русского языка ушло "и десятеричное", а если сегодня мы обращаемся к латинскому алфавиту, то чаще, пожалуй, печатаем его буквы, чем пишем. И шуточная перефразировка о "точках над "ё"" становится вполне серьёзной: точки над "ё" это, действительно, шаг к совершенству текста. Между прочим, белорусы, у которых в алфавите "ё" тоже есть, так любят эту букву, что писать её без точек считают просто безграмотностью. Во всяком случае, для белорусского языка.
Определённую трудность буква "ё" создаёт в сочетании с шипящими согласными. Для обозначения звука [о] после таких согласных может использоваться и сама буква "о", если она неспособна повлиять на твёрдость предыдущего звука. Например, напиши ты хоть "чёрт", хоть "чорт", звук "ч" останется мягким, в русском языке он просто никогда не бывает твёрдым. Проблему "о" или "ё" Розенталь в своё время в целом решил с помощью того же принципа, который подсказал идею самой буквы "ё" княгине Дашковой. Это был, выражаясь терминами ХХ века, фонемный принцип.
Тут я должен сделать отступление для того читателя, который не знает, что такое фонема. Фонема, как её определяет большинство филологов, это звук, как часть системы языка, в возможном многообразии вариантов. Чтобы было понятнее, приведу пример. В словах "кот" и "кота" гласный после [к] в первом случае звучит как [о], а во втором - приблизительно как [а]. С повседневной точки зрения, это совершенно разные звуки. Но с точки зрения филолога, это одна и та же  ф о н е м а. Просто у этой фонемы есть ударный вариант, а есть безударный. Ну, скажем, как у монеты есть орёл, а есть решка. Если вы видите в альбоме коллекционных монет аверс и реверс, вы понимаете, что это одна и та же монета. Так вот и с фонемами, одна и та же фонема может по-разному  з в у ч а т ь, но с точки зрения системы языка эти два, а то и три едва ли похожих звука суть только варианты всего лишь одной фонемы.
Используя этот фонемный принцип, который, в свою очередь, не был придуман с нуля, а всего лишь отражал реальное положение дел в языке, Розенталь и коллеги Дитмара Эльяшевича создали довольно простые правила: если в одном положении фонема звучит как [э] ("черти"), а в другом положении - как [о], то нужно в этом другом положении использовать основную букву этой фонемы: "е" с диакритическим значком, т.е., "ё". Так Золушкины зёрна разошлись по своим корзинам: "шёлк", "жёлудь" и "расчёска" ушли к своим "шелкам", "желудям" и "чесаниям", а "шов", "крыжовник" и "чомга" остались в своей тесной компании. Дополнительные правила возникли для суффиксов, они есть в любимых вами (или не очень любимых, не у всех были интересные) школьных учебниках. Правила эти преследуют цель сделать орфографию русского языка более упорядоченной и понятной, но, конечно, и из них, бывают исключения, и связаны они тоже с именами собственными. Например, притяжательные суффиксы в фамилиях на "-ов/-ёв" пишутся по принципу соответствия "ё" - мягким, а "о" - твёрдым звукам, в т. ч. и шипящим: "Тягачёв, Горбачёв, Ткачёв" и "Левашов, Бурнашов, Меньшов". Но горьковский Егор Булычов по воле автора носит фамилию через "о", а у меня лично есть знакомый Андрей Ивашёв, семья которого пишет свою фамилию через "ё".
На этом я должен закончить главу о букве "Ё", потому что едва ли я могу сравниться с русскими учёными Пчеловым и Чумаковым, которые написали целую большую книгу  "Два века русской буквы "Ё"". Я непременно порекомендую её вам, а сам перейду к другим буквам, в которых тоже есть немало интересного. Например, в совершенно заурядной, казалось бы, букве "У"...
Но подробнее об этом в следующий раз!



назад